Сердце Агрессора

Автор: Андрей

Год издания: Не указан


Серии:



Рейтинг: (0)

Добавлено: 10.10.2017

Оглавление

Андрей Дай

Часть Первая
ДЕЛО АГРЕССОРА

1. Иль Реутов:

Мне было страшно.

Стальной пол вибрировал. Работавшие где–то рядом двигатели машины, наполняли воздух ревом и грохотом. Словно взбешенный зверь, проглотившее меня чудовище, стальной механизм, вздрагивая всем своим существом, рычал от ярости. Словно многотонные каменные глыбы валились с неба, и не было от них спасения, не было сил даже отойти в сторону. Ужас сковал члены. Я был беззащитен.

— Он ожил, — крикнул кто–то рядом, стараясь пересилить шум моторов, и звук его голоса еще долго отдавался эхом в ушах.

— Убей его, — послышалось в отдалении.

— Возможно, мне показалось, сэр.

— Убей его! Выпусти пулю в это поганое сердце. Пусть он подавится! Стреляй! — заорал начальник.

Я различил сухой щелчок взводимого курка. Все! Вот она, защита! Я мертв, а значит, не опасен. Страх, словно заблудившийся ребенок, еще бродил по телу, попискивая и призывая на помощь, но выход был найден…

Выстрел неприятно ударил по ушам. Пуля срикошетила о панцирь и ушла в стену.

— Вытряхни его из панциря! — немедленно последовал приказ.

Мысли стали приходить в порядок. Я просто впитывал звуковую информацию.

Кто–то перевернул меня на живот и щелкнул застежками панциря.

— Сержант, смотри какие у парня мышцы!

— Убей эту тварь! Это не парень, это урод, чужой. Стреляй! Он оживает.

Чьи–то ловкие руки перевернули расслабленное тело с живота на спину. Я приготовился.

Выстрел. Боль темным пятном пробежала по глазам, а в голове все пришло в порядок. Теперь даже сквозь закрытые веки я видел лица врагов. Видел, что они боятся, и это, как ни странно, придало сил. Легко вошел в широко распахнутые ворота их разумов и подтолкнул на нужные мне действия.

Стрелявший приник ухом к груди, пытаясь расслышать стук сердца. Он очень хотел верить, что жизнь покинула тело, поэтому ничего не услышал.

— Сержант, он мертв.

— Сердце не бьется?

— Нет, сэр.

— Прижги–ка ему рану.

Кожа, вокруг пробитой кусочком металла дыры в груди, уже давно была лишена чувствительности. Вместе с контролем над телом я вернул и относительную неуязвимость.

— Он мертв!

— Хорошо.

— Почему вы его так боитесь? Сержант?

— Не твое дело. Иди, узнай у пилотов, где мы.

— Есть, сэр.

Стрелок тяжело вздохнул и, цокая подкованными подошвами ботинок, отправился в носовую часть машины.

— Две трети пути до Ореховой Долины, — сказал он, вернувшись спустя несколько минут.

— Двести километров до города. Достаточно. Скажи пилотам, что уже хватит. Пусть он сам Господь Бог — ночью до города по замерзшей степи не дойти…

— О чем ты, сержант? Он мертв!

— Ладно–ладно. Помоги открыть…

В распахнутую дверь ворвался ветер со снегом, быстро облепившим голую грудь тающими хлопьями.

— Готово, сержант.

— Ну, давай, пош–ш–шел.

И я полетел.

Нисходящий поток теплого воздуха от двигателей летящей машины развернул головой вниз, и я невольно открыл глаза. Там, за хрупкой гранью тела, царствовала морозная конвиктская ночь. Во все стороны, до самого горизонта, простиралась иссушенная, вымороженная, сглаженная неукротимыми ветрами и придавленная снегом степь. Безжизненное поле, на котором властвовала сама Смерть.

Я приготовил тело к падению в лютый холод заснеженного пространства. Теперь члены могли замерзнуть до состояния камня, но мозг должен был выжить. Искра разума не потухнет, не смотря ни на что. Потому, что я воин — Реутов, сын Реутова.

Гравилет, как оказалось, завис слишком высоко. Неподвластная человеческой воле гравитация — властительница Мироздания, вознамерилась прихлопнуть меня словно муху. Ветер играл расслабленным телом, словно и не было во мне более девяноста килограммов живой плоти. Словно я был невесомой пылинкой, пушинкой на деснице гиганта по имени Конвикт.

Боль опять ткнулась в глаза, и я не пустил ее в разум. Нужно жить!

Неукротимая инерция поставила меня на корточки. Почти не контролируемое тело выпрямилось. Мозг мгновенно принял решение. Я, сжав зубы, поднялся на ноги и повернулся лицом к врагам. И это спасло мне жизнь. Кровожадные пули, вместо того чтоб размозжить череп, звонко чавкали о мышцы ног. С треском, отдающимся в голове грохотом камнепада, полопались сухожилия. Оледеневшая степь, иссиня–белое снеговое покрывало манило к себе лишенное опоры тело, и я упал лицом вперед, выдохнув всю ярость и боль в одном единственном крике.

Летающая машина еще висела надо мной. Враги больше не стреляли, но и не спешили убираться. Эти люди не были окончательно уверены, что со мной покончено. И я все еще вынужден был защищаться, оставаясь мертвецом.

Сесть они не решались. Сильнейший ветер, наигравшись беззащитным телом, принялся за гравилет. Он держались–то на месте с величайшим трудом. Однако враги все–таки рискнули и спустили человека на тросе. Те несколько минут, что этот смельчак болтался между небом и землей, я здорово пополнил словарный запас туземными физиологическими терминами. Только спрыгнув на снег, он почувствовал себя вполне уверенно. Совершенно спокойно, не испытывая ни малейших сомнений, солдат подошел и торопливо влепил три пули в живот.

— Даже если он жив, то подохнет. От таких ран не выживают даже Боги! — авторитетно крикнул стрелок наверх, и жестом показал, что можно поднимать.

Вскоре двигатели допотопного летательного аппарата взвыли, вздымая с поверхности планеты целые тучи снежной пыли, и машина повернулась носом на восток, в сторону города. А когда облако осело, машина уже скрылась за горизонтом.

Тогда я смог свободно сесть, не боясь получить еще пару окончательно надоевших кусочков металла. Настала пора осмотреться и решить, что делать дальше.

Конечно, я намерен был вернуться. И дело не только в трассе. Я, лучший воин Стальной планеты, Реутов, сын Реутова, был унижен и выброшен за борт, словно ненужная тряпка. И кем! Какими–то людишками. Жалкими, начиненными недостатками и болезнями, слабенькими человечками. Моя гордость, честь звездного воина взывала о мести.

Я попробовал встать, но пробитые металлическими болванками ноги отказались повиноваться мозгу. Не оставалось ни чего другого, как напрячься и просканировать окружающую степь силой мысли.

Лес был рядом. Если бы на планете был день, верхушки деревьев были отлично видны на севере. Телепатически он выглядел черным пугающим чудовищем, но я не боялся. Лес не стреляет. Лес — это дрова, родящие огонь, это пища, еще спящая под снегом ночной конвиктской спячкой. Лес — это жизнь.

Идти я не мог. Не чувствовал ног. Цепляясь за вмерзшую в землю траву руками, подтягивал тело по пол шага вперед, к лесу, к жизни. Сердце работало на пределе, каждое движение отдавалось болью, энергия быстро терялась. Лес был так близко и, в то же время, так далеко. Да и неровный свет двух лун, льющийся из частых разрывов в низких, тяжелых тучах, сильно искажал расстояния. Пока руки держались за очередной пучок сухих стебельков, снег забирался между пальцами, собирался холмиками. Было сыро, пальцы намокли, и трава выскальзывала из рук, рассекая кожу. В конце концов, я устал, и вдруг снова испугался. Я не умел уставать, я был слишком силен, чтобы уставать. «Все» — решил я. Глаза налились свинцом, конечности отказались двигаться. Я, впервые в жизни, почувствовал, как холоден снег.

1

Жанры